Прекрасно помню свой первый рабочий день в Большом театре. Артистический подъезд — тёмный, узкий, с характерным жёлтым светом старых ламп, словно в нём застряло само прошлое. Скрипучий лифт едет медленно, а внутри — артистки балета, которые, не стесняясь, ругают общих мужей. Мужская раздевалка встречает специфическим ароматом: футболки, полные соли, будто стоят сами по себе. Всё это было для меня ново, необычайно свежо и, как ни странно, вовсе не вызывало негатива. Наоборот: наконец-то сбылась мечта школьных лет — уроки закончились!
Путь к мечте
Ещё за полгода до окончания школы я начал тревожиться — куда пойду работать после выпуска? Многие ошибочно думают, что из московской балетной школы всех автоматически устраивают в Большой театр. Но это заблуждение: туда попадают либо лучшие, либо те, у кого есть связи. Конечно, я мечтал попасть в Большой, но подспудно тревожила одна грустная история, малоизвестная широкой публике.
За несколько лет до меня школу заканчивал парень, похожий на меня комплекцией. Кажется, его звали Алексей Мусатов. Ростом был невелик, внешность — не слишком сценичная, но отличался невероятно лёгким прыжком, блистательной техникой и поразительной выносливостью. Я своими глазами видел, как он танцевал главную партию в школьном балете «Тщетная предосторожность» — тяжёлую и длинную вариацию он проходил подряд по нескольку раз. Говорили, что репетировал её спиной к зрительному залу, будто бы восходя на гору, ведь угол наклона пола в учебном театре повторяет сцену Большого. Но, попав в театр, он буквально исчез: для его роста не нашлось партий, техника и выдержка остались невостребованными. Он быстро сломался, а сердце не выдержало.
Я понимал, что ростом чуть выше, а профессиональные данные схожи, пусть и не обладаю такой могучей выносливостью, как Мусатов. Потому боялся, что повторю его судьбу. В то время в театре работала молодёжная труппа, созданная Григоровичем — «Большой театр — студия Григоровича». Студию было дешевле возить на гастроли, а для молодых артистов это был шанс проявить себя: правила мягче, возможностей больше, гастроли круглый год. Я очень хотел попасть именно в студию.
Первые шаги и знакомство с Григоровичем
Мой одноклассник Серёжа Горюнов был сыном одного из организаторов студии. Я попросил его узнать, можно ли заранее, ещё до госэкзаменов, показать себя педагогам и самому Григоровичу. Серёжа объяснил всё родителям, и нам назначили просмотр. Помню лёгкий урок после занятий с Пестовым — он тогда казался просто детским. Потом нас пригласили в кабинет Грига — так между собой называли Юрия Николаевича. Даже сейчас, спустя годы, в этом коротком прозвище ощущается сила, власть и мифическая мощь — не просто Григорович, а ГРИГ.
В темно-зелёном кабинете, за огромным столом, мы увидели невысокого человека с поседевшей головой. Мы, неуверенные семнадцатилетние мальчишки, стояли полукругом, ловили каждое слово. Помню один его вопрос: «Если вам предложат театр и студию — что выберете?» Я ответил первым: «Вашу студию».
Начало карьеры
Последние месяцы учёбы в школе пролетели легко — исчезла неизвестность будущего. Работа уже была решена! С первого же дня работы в театре я начал репетировать: одновременно кордебалетную партию рыцарей из «Раймонды» (на фото я с одноклассником Геной Савельевым) и роль куклы чёрта из первого акта «Щелкунчика». Не прошло и недели — я уже танцевал на сцене Большого театра. А через месяц отправился в первые гастроли!
Так начался второй этап моего пути в мире большого балета. После школы (деспотизма) Пестова работа была легкой и веселой, хотя и не без трудностей (об этом в следующих записках). Но первые трудности только укрепили желание работать и развиваться — и я с энтузиазмом встречал каждый новый день.